-

УБИЕНИЕ ГЕНЕРАЛА ПАВЛОВИЧА

Как в Белграде расстреливали георгиевского кавалера

(Автор выражает глубокую признательность кандидату исторических наук Василию Борисовичу Каширину за помощь в подготовке данного материала).

История государственного переворота, совершённого в столице Сербии в ночь на 29 мая 1903 года и завершившегося убийством короля Александра Обреновича и его жены Драги, более или менее известна в мировой литературе ¹. Информированы о ней и читатели журнала «Родина» ². Однако мы совсем не зря употребили здесь эдакое неуверенное — «более или менее». Несмотря на кажущуюся «прозрачность» путча, ряд его важных деталей интерпретированы исследователями неверно, чему подтверждением служат слова последнего живого заговорщика (в том роковом мае девятьсот третьего — безусого подпоручика) Боривоя Йовановича, сказанные им пол века спустя:

«О том, что произошло 29 мая, писалось очень произвольно и неполно. Подлинная история ещё не написана! И у Драгиши Васича (книга Драгиши Васича — Девятьсот третий год» (Васиh Д Деветсто треhа Београд. 1927) — единственная по сей день и самая полная монография, посвящённая непосредственно перевороту) полно неточностей...» ³ А некоторые обстоятельства и вовсе не известны. И это при том, что речь идёт о событии, которое, сыграв роль революции, изменило всю историю страны.

Об одном из таких почти скрытых доселе деяний, сопровождавших переворот, мы и расскажем. Но для начала следует ознакомить читателя с общей экспозицией, дабы облегчить затем восприятие предлагаемого сюжета...

Итак, в час пятнадцать ночи отряд офицеров-заговорщиков — числом 28 человек, ведомый капитаном Драгутином Димитриевичем-Аписом, двинулся быстрым шагом из Офицерского дома ко дворцу. Примерно в два, разоружив охрану и взорвав двери, они вломились в королевские покои, где после долгих поисков обнаружили августейшую чету. Изрешетив Александра и Драгу пулями, пьяные офицеры сбросили их тела через окно во двор... Параллельно с этим две группы отправились выполнять другую задачу, поставленную главой переворота полковником Александром Машиным: ликвидировать на собственных квартирах сербского премьера генерала Димитрие Цинцар-Марковича, военного министра генерала Милована Павловича, министра внутренних дел Велимира Тодоровича. Для подстраховки!... Около двух часов ночи (одновременно с нападением на дворец) экзекуция началась. Премьер и военный министр были убиты, а министр полиции — тяжело ранен... Кроме них жертвами кровавой ночи стали братья королевы — Никола и Никодие Луневицы. Но то уж была импровизация победителей.

Детали гибели юных «принцев» (а оба они вели себя достойно под взведёнными револьверами «импровизаторов» во главе с Воиславом Танкосичем) хорошо известны ⁴. Обстоятельства же последних минут жизни генералов замолчаны или изолганы. Они ушли в небытие, и тина забвения сомкнулась над ними. И нет возможности отстоять себя перед потомками... Дело историка — вернуть забытые имена. Тем более один из погибших в ночь на 29 мая генералов был связан с Россией: 5 мая 1878 года Милован Павлович, тогда ещё молодой майор, был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени «в воздаяние отличных подвигов, мужества и храбрости, оказанных в разновременных делах с турками в войну 1877-1878 годов» ⁵. Старая фотография сохранила лик сербского офицера с белым крестом на груди...

Далее мы и попытаемся реконструировать перипетии «последнего боя» генерала Павловича — увы, со своими. В этом нам поможет донесение русского военного агента, полковника Генерального штаба И. Н. Сысоева — соседа министра и непосредственного свидетеля событий. Кроме того, при комментировании документа мы воспользуемся и обнаруженным нами в Белграде посланием зятя генерала — майора сербского Генштаба Божидара Янковича экс-премьеру Владану Джорджевичу с описанием «ужасной ночи», когда и был убит его тесть. Итак, слово русскому свидетелю — мы впервые публикуем его рапорт от 4 июня за № 47.

«Я был почти свидетелем убиения сербского военного министра генерала Милована Павловича во время кровавого государственного переворота в Белграде в ночь с 28-го на 29-е мая сего года, так как моя квартира находится в одном доме, на одной лестнице и рядом с квартирой покойного генерала (других жильцов в этом доме нет; в нижнем этаже помещаются лавки).

Приблизительно около 2-х часов ночи я проснулся в своей спальне
, смежной с парадной лестницей, от сильнейшего шума на ней, бряцанья оружия и ударов в мою парадную дверь. Быстро войдя в переднюю, я уже встретил в ней моего лакея; оба мы были в одном белье.
Мой слуга серб отворил парадную дверь, против которой находится дверь в квартиру министра, и мы увидели, что вся площадка
[66] лестницы сплошь наполнена вооружёнными солдатами; но тотчас же три солдата направили на нас штыки со словами: «Затворяй врата (двери)» (в прилагаемой вырезке из местной газеты «Штампа» сказано, что когда солдаты узнали, что они стучат в квартиру русского военного агента, то они «наиучтивийе изеине» — это не верно. Солдаты имели растерянный вид и, вероятно, всё делали бессознательно — Прим. И. Н. Сысоева).
В это время с улицы уже слышались ружейные выстрелы, и я сейчас же догадался, что началась революция, так как знал, что в армии и в стране существует брожение и сильное недовольство реакционным режимом короля; неоднократно приходилось слышать, что всё это кончится плохо, что что-то готовится.

Солдаты ломились в дверь министра, но она не поддавалась; тогда начали в неё стрелять в упор из ружей, а затем раздобыли где-то топор и вырубили дверь (я всё это наблюдал из окон своей квартиры, выходящих во двор, из которых видна площадка лестницы).

Тоже история повторилась и со следующей дверью, ведущей из передней в спальню министра; из спальни солдаты проникли в кабинет, где находился генерал.

Одновременно с сим со стороны фасада происходило следующее.

Против окон генеральской квартиры, прикрываясь деревьями, стал взвод пехоты и открыл огонь по окну кабинета генерала. Милован Павлович отстреливался из револьвера, пока не был ранен; говорят, что он первый начал стрелять; говорят также, что в окно было брошено три динамитных патрона и что генерал будто бы также их имел в запасе (он предвидел возможность революции и имел при себе три револьвера). Если действительно динамитные патроны были брошены, то они, значит, не разорвались, так как не было разрушений, свойственных динамиту.

Всего было произведено не менее 60 ружейных и револьверных выстрелов, и в течение 20-30 минут, а может быть, и более, продолжались нападение и расправа.

Этим кровавым делом руководил капитан инженерных войск Иосифович
(капитан Михайло Йосипович-Кича командовал отрядом, назначенным для ликвидации генерала Павловича), личный враг министра, которого, как сообщил мне один из участников заговора, М. Павлович будто бы преследовал всеми способами.
Когда смолкла перестрелка и солдаты удалились, я вошёл в квартиру генерала, и глазам моим представилась картина полного разрушения; на полу валялись щепы, обломки мебели и домашней утвари, масса битого стекла, обвалившаяся штукатурка; всё изломано, исковеркано; повсюду на стенах и даже на потолке следы ударов пуль. Войдя в кабинет, я увидел убитого генерала, лежащего ничком в луже крови. На обезображенном трупе его найдено 17 штыковых и пулевых ран.

Во время кровавой расправы с генералом объятые ужасом несчастная жена и взрослая дочь его скрывались на чердаке и остались живы; женщин вообще решено было не убивать.

Покойный министр считался одним из главных деятелей проведения реакционных мер короля; кроме того, ему приписывались всякие служебные неправды и несправедливости.

Генерал был кавалером ордена св. Георгия 4-й степени и умер как герой. Да будет мир душе его!

По просьбе родных М. Павловича я принял на хранение в своей квартире его железный несгораемый сундук и некоторые вещи, в числе которых, быть может, есть
[67] служебные бумаги или иные документы, которыми может поинтересоваться нынешнее правительство. Последнее очень вероятно, так как бумаги погибшего в ту же ужасную ночь министра-президента Цинцар-Марковича были конфискованы и разобраны (в газетах были заметки об этом).
Моя квартира не пользуется правом «внеземельности», а потому, к сожалению, мне придётся передать вещи покойного генерала в распоряжение сербского правительства, если оно пожелает конфисковать их.

На другой же день по смерти генерала к моей лестнице был приставлен караул, который охраняет генеральскую квартиру (семья М. Павловича выселилась; в квартире остались только вещи), а может быть, наблюдает за тем, чтобы хранящиеся у меня вещи М. Павловича не были вынесены его родными.

Об изложенном выше печальном и угнетающем душу событии докладываю Вашему Превосходительству
( Донесение Сысоева было адресовано начальнику Военно-статистического отдела Главного штаба генерал-майору В. П. Целебровскому)» ⁶.

* * *

Этот документ дезавуирует целый ряд мифов, что густым шлейфом тянутся за всяким путчем. А потому перед тем как высказаться по «свидетельству» Сысоева о смерти военного министра, обратимся к самому стойкому из них — весьма распространённой в публицистике и воспоминаниях (а иногда проскальзывающей даже в серьёзных научных трудах) версии о причастности России и её представителей к организации заговора.

Так, сестра убиенной королевы Драги Обренович, Анна Миличевич-Луневица, всерьёз полагала, что «Чарыков (Николай Валерьевич — посланник России в Сербии. — А. Ш.) организовал даже некий «русский клуб», где под видом изучения русского языка сербские офицеры осваивали историю заговоров». И в результате — русским «удалось, наконец, найти восемь десятков подонков, которые согласились лишить жизни короля, королеву и двух её младших братьев...» ⁷. И супруга погибшего премьера (генерала Цинцар-Марковича) Мария также «ощущала» участие в трагедии «руки Петербурга» — Чарыков будто бы желал «использовать движение офицеров в интересах России», а потому и предлагал «оказать моральную поддержку готовящейся перемене династий и свержению Обреновичей» ⁸. И авторитетный исследователь Васа Казимирович даже не сомневался в том, что «Чарыков был связан с некоторыми заговорщиками и знал, что они замышляют» ⁹. О том же писал его старший современник — Триша Кацлерович: «Царский посланник Чарыков был ознакомлен с планом заговорщиков. 29 мая он наблюдал из окна русской миссии за происходящим в королевском дворце, ожидая, что офицерский заговор ликвидирует Александра по типу былых переворотов при русском дворе...» ¹⁰

Заметим однако, что материалы российских архивов (ГАРФ, РГВИА, АВПРИ) ничем не подтверждают данную версию: известие о перевороте, несмотря на все кружившие по Белграду слухи, о коих в Петербурге были наслышаны, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Действительно, не странно ли, что донесения диппредставителя, военного агента и шефа балканской тайной агентуры в столичные офисы различались по ряду важных деталей. Так, например, в части, нас касающейся, Чарыков писал: «Между заговорщиками было условлено, что если им не удастся сразу убить короля, то по известному сигналу должны быть убиты на своих квартирах министры: председатель — генерал Цинцар-Маркович, военный — генерал Милован Павлович и внутренних дел — Веля Тодорович. Через полчаса после начала поисков условленный сигнал был дан, и назначенные для этого офицеры и нижние чины отправились к намеченным жертвам и их убили...» ¹¹ Сысоев же в донесении о перевороте подчеркнул, что «эта версия едва ли справедлива» ¹².

Военный агент прав — нападение на дворец началось в два часа ночи. И в то же самое время он пробудился «от сильнейшего шума» у себя на лестнице. Это значит, что не было никакого получаса ожидания (и, соответственно, ещё как минимум получаса, необходимого, чтобы добраться до цели), а министерская резня стояла в плане заговора изначально, являясь самостоятельной его частью.

Но мы увлеклись; вернёмся к посланию Сысоева в Генштаб. Оно также показывает всю надуманность версии о русской причастности к убийству Обреновичей, причём на сей раз особенно наглядно — через бытовые мелочи, Вдумаемся, разве мог военный человек (предположим на миг, что он был в курсе готовящихся событий) «дожидаться» их, мирно почивая в собственной постели? Вряд ли такое вообще можно представить.

И в связи с этим понаблюдаем за поведением австро-венгерского посланника в Белграде, барона Константина Думбы — а о возможном и, естественно, тайном участии Вены в событиях той ночи говорилось немало. О том же писал и академик Милорад Экмечич ¹³. Так вот, через десять минут после убийства королевской четы, по признанию самого дипломата, барон был уже в курсе дела. Часа не прошло, и мы видим Думбу, беседующего в дворцовом парке с главой переворота полковником Машиным. Получив необходимые гарантии и связавшись с австрийскими консулами в провинции, посланник успокоился ¹⁴...

Донесение Сысоева в очередной раз показывает, что переворот 29 мая 1903 года был, вероятно, самым странным в мировой истории — ведь практически все (и в течение полутора лет!) слышали, что в среде офицеров куётся заговор против монарха («неоднократно приходилось слышать, что всё это кончится плохо, что что-то готовится»). Подозревали о том и представители режима — генерал Павлович «предвидел возможность революции и имел при себе три револьвера». И ... ничего, никаких превентивных мер. Мало того, фатальные случайности нанизывались одна на другую. Несколько заговорщиков были арестованы, однако убеждённый министром в том, что присягнувшие военные чины не посмеют устроить путч и что в деле нет ничего серьёзного, король приказал прекратить следствие ¹⁵. Наконец, сам генерал, получив вечером 28 мая письмо от офицера Генштаба Милосава Живановича, в котором говорилось, что счёт пошёл на часы, а режим уже «на флажке», сунул его в карман с тем, чтобы прочитать дома, и ... забыл. Нераспечатанное письмо заговорщики нашли в мундире покойного министра, а несколько дней спустя честный Живанович покончил с собой ¹⁶.

[68] Добавим и то, что 25 мая агент русской тайной полиции на Балканах Александр Вейсман, прибыв из Софии в Белград предупредил коронованного тёзку Обреновича о готовящемся комплоте ¹⁷ — перед нами, кстати, ещё одно «доказательство» отсутствия «русского следа» в белградской трагедии.

Но меры опять-таки не были приняты: 27-летний монарх, не по годам уверенный в своём умении обвести вокруг пальца любого, комбинировал. Причём так «искусно», что до сих пор не ясно: хотел ли он расстаться со своею бесплодной женой (вопрос о престолонаследии стоял чрезвычайно остро) или же ввести в стране осадное положение. Как бы там ни было, вечером 28 мая премьер-министр Цинцар-Маркович подал в отставку, сохранив тем самым своё честное имя, а ночью случилась резня во дворце и на министерских квартирах...

Далее, победители всегда подчёркивали «трусость» Милована Павловича. По их разумению, он (как и его несчастные коллеги) должен был быть не только физически ликвидирован, но и очернён в глазах потомков. Что им в какой-то мере удалось — в литературе, лояльной новой власти, все персонажи, более или менее близкие ко двору Обреиовичей, обрисованы чёрной краской,

«Когда солдаты подошли к дому военного министра, — «констатирует» один из современников, — он появился у окна и спросил, что они хотят от него. Те отвечали, что пришли его арестовать, на что генерал взял ружьё и начал стрелять. Солдаты ответили огнём. Увидев, что перестрелка может надолго затянуться, офицеры решили подняться на второй этаж и захватить его в квартире, Как только Павлович понял, что одному ему долго не продержаться, он бросил оружие и спрятался в большом шкафу. Офицеры выломали дверь и вошли в квартиру министра. Обнаружив, где скрывается министр, они открыли огонь из револьвера и убили его, а затем, вытащив из шкафа, вынесли тело на улицу» ¹⁸.

Схожая, но ещё более оскорбительная для памяти георгиевского кавалера «картина событий» присутствует в другом «труде»: «Когда солдаты ломились в дом, военный министр не вышел к ним, но наоборот — в страхе побежал и спрятался в шкаф. Заговорщики обнаружили его и несколькими выстрелами через дверцы покончили с ним. А затем его мёртвого вытащили на улицу. Как же мог целый министр и генерал так трусливо погибнуть... Это лучшее доказательство того, каких людей назначал король Александр на высшие посты в армии и утверждал министрами» ¹⁹.

Позор трусу, одним словом!... Но ведь ордена Св. Георгия так просто не давались. Что и подтвердила реальная, а не выдуманная гибель его сербского кавалера, который «умер, как герой» (шеф российской балканской агентуры ротмистр В. В Тржецяк а своем донесении а Департамент полиции также заметил, что Милован Павлович «оказал заговорщикам сильное сопротивление». Вишняков Я. В. Население Белграда совершенно терроризировано местными войсками // Военно-исторический журнал. 2001. № 3. С. 72). Мало того, о себе обречённый Павлович даже не думал. Во время штурма квартиры ему с помощью Сысоева удалось спрятать жену и дочь на чердаке, приказав супруге: «Уходи! Спасай ребёнка!», — как о том, со слов несчастной тёщи, написал впоследствии зять генерала ²⁰.

Как видим, рапорт русского агента позволил восстановить подлинную картину трагедии, и из-под наслоений клеветы «победителей», словно водяной знак на бумаге, проявился лик храброго боевого генерала, уже смертью своей доказавшего, что отнюдь не зря в своё время он был удостоен высшей военной награды России...

И наконец, документ помогает уточнить некоторые детали, ускользнувшие в своё время от внимания современников. Причём чем дальше находился автор от места преступления, тем более фантастический вид приобретало оно под его пером. Так, один из русских «знатоков», к примеру, утверждал, будто «генерал Павлович сидел в кругу семьи, когда пришли заговорщики (в два-то часа ночи?! — А. Ш.). Он жил в одноэтажном домике, так что с улицы можно было видеть внутренность комнаты. Один из офицеров подошёл к окну и закричал, что король требует немедленно Павловича во дворец. Выглянув на улицу, Павлович сразу же сообразил, в чём дело. Он схватил револьвер и принялся стрелять. Стоявшие на улице ответили залпом, и генерал упал бездыханным трупом...» ²¹. А между тем хорошо известно, что проживал он (как оказалось, на одной «лестничной клетке» с Сысоевым) во втором этаже дома, принадлежавшего «Обществу реконструкции Врачара (Врачар — один из центральных районов Белграда)», что на тогдашней Цветочной площади.

Дом этот сохранился поныне. На его фасаде, как и ранее, начертано — «Общество реконструкции Врачара»... Сейчас это бойкий торговый центр, и спешащие по своим делам белградцы даже не догадываются, что происходило здесь в тёмную майскую ночь 1903 года.

Кстати, именно с домом «Общества» связан наглядный образчик политической культуры, характерной для Сербии того времени... Мы здесь о пушкинской «милости к падшим», свойственной, впрочем, только натурам высоким. В письме Б. Янковича, зятя покойного генерала, читаем: «Относительна вида квартиры, в которой эти разбойники хозяйничали целых 10 минут, вы получите ясное впечатление, когда я скажу, что после нападения она выглядела так, будто черкесы её грабили и жгли. Довольно вам заметить только, что «Общество реконструкции Врачара», коему принадлежит здание, заплатило 2700 динаров на ремонт и ... обвинило мою тёщу в разрушении стен и порче деревянных частей, требуя от неё компенсации (выделено в оригинале. — А. Ш.)» ²²

* * *

Георгиевский кавалер генерал Милован Павлович погребён в семейном склепе на Новом кладбище в Белграде. Правда, власти так и не дали родным с ним проститься, «перепутав» время церемонии. Его супруга умерла спустя два года и похоронена рядом с мужем...

Андрей ШЕМЯКИН, доктор исторических наук

Комментарии

1. ЖивановиЋ Ж. Политична историја Србије у другој половини XIX века, Кн. 4, Беогргд. 1927; Васић Д. Деветсто треЋа. Београд. 1927; Јовановић С. Влада Александра Обреновића. Кен. 2 (1897-1903) // Сабрана дела С. Јовановића. Т, 7. Београд. 1990; Кацлеровић Т. Мартовске демонстрације и мајски преврат. Београд. 1950; Казимировић В. Црна рука. Крагујевац, 1997; Столић А. Краљица Драга. Београд. 2000: Мајски преврат // НИН, Специјални додатак. Београд. 29. мај 2003; MacKenzie D. Apis: The Congenial Conspirator. The Life of Colonel Dragutin T. Dimitrijevic. Boulder. 1989; А. З. Майский переворот в Сербии // Вопроси истории, 1977, № 7; Вишняков Я. В. Население Белграда терроризироеано местными войсками // Военно-исторический журнал. 2001, №. 3. С. 68-77.

2. См.: Вишняков Я. В, Котёл с расплавленным металлом, К чему привёл сербов майский переворот 1903 года // Родина, 2003, № 10, С. 81-84.

3. Рукописно одељеље Матице Српске (далее — РОМС). Заоставштина Милана Jовановића-Стоjимировића. Инв. бр. М. 13.426. «Казивана Боре-Буки Jовановића о 29. мajy 1903».

4. См.: Николић Г. Bojвода Танкосић, Београд. 1998. С, 28-29.

5. РГВИА. Ф. 400, Оп. 4, Д. 313, Л. 13.

6. Там же. Л. 30-31 об.

7. Милићевић-Луневица A. Moja сестра краљица Драга, Београд. 1995. С. 132-133,

8. Цинцар-Марковић М, Пред 29. Maj 1903 // Политика. Бр, 6646. 1926. 29 октобар.

9. Казимировић В. Указ, соч. С, 68,

10. Кацлеровић Т. Указ. соч. С. 66.

11. АВПРИ. Ф. Политархив. Д. 500 (1903 г.), Л. 339,

12. РГВИА. Ф. 400. Оп. 4. Д. 313. Л. 35.

13. См.: Екмечић М. Аустро-Угарска обавештаjна служба и Маjски преврат // Исюриjски часопис. Кн. XXXII. Београд. 1985. С. 141-168,

14. Казимировић 8. Указ. соч. С. 15-16.

15. Архив Србиjе (далее — АС), Фонд Владана Барћевића. Бр. 151 (Божидар Jанковић — Владану Борћевићу. Крушевац, 7. janyap 1910).

16. Архив Српске академиjе наука и уметности. Заоставштина Милана Живановића. Бр, 14434/4217. «Солунски процес» (рукопис). С. 3.

17. Семиз Д, Jедан руски савремени докуменат о 29. маjа // Нова Европа. Кн. XVI. Бр. 7. 11 октобра 1927. С. 228; Вишняков Я. В. Внеконституционные факторы и особенности развития сербской государственности в конце XIX — начале XX в. // Человек на Балканах. Государства и его институты: гримасы политической модернизации (последняя четверть XIX — начало XX в,). СПб. 2006. С. 224.

18. Убиство краља Александра или спас Србиjе. Београд. 1903, С, 166-167.

19. Константиновић Б. Крвава ноћ у Београду (29, маj 1903. године). Нови Сад. 1903, С. 32-33.

20. АС. Фонд В. Борћевића. Бр. 151 (Б. Занкавић — В. Борћевићу. Крушевац. 7. jануар 1910).

21. Теплов В. Белградское цареубийства. СПб. 1903, С. 48,

22. АС. Фонд В, Борћевићу.

Текст воспроизведен по изданию: Убиение генерала Павловича. Как в Белграде расстреливали георгиевского кавалера // Родина, № 9. 2007

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info